Денис
Бобков

У нас огромная насмотренность по всему миру, нам это интересно. У меня есть творческая составляющая, которая позволяет придумывать интерьеры. Но я не профильный дизайнер, у меня нет специального образования, и я не претендую на эту должность. Поэтому не хожу ни в какие дизайнерские круги — просто делаю интерьеры для своих проектов. И, собственно говоря, у меня неплохо получается.

Когда меня спрашивают: «А кто сделал дизайн? Кто этот человек?» — отвечаю: «Мы сделали сами». Отсюда и название — «Самоделкин». Я не делаю дизайн‑проекты коллегам: не создаю себе конкуренцию.

Стиль Бобкова лаконичный, без лишнего шума. И логичный: каждая деталь имеет свою смысловую нагрузку и место в проекте.

Например, Masa Madre я открыл ещё не до конца готовой с точки зрения технологии. Начал просто наливать кофе и подавать monkey bread. Никому об этом не сказал, не называл это техническим открытием — просто открыл двери. Ко мне пошли люди, и я начал поить их вкусным фильтром и кормить вкусным monkey bread. Но все элементы и детали дизайна к этому моменту были уже докручены.

Второе — стараюсь делать что-то своё, индивидуальное. Правило бизнеса — отличаться от коллег по цеху, которые работают на том же поле и являются твоими конкурентами.

Когда я решал, чем заниматься и какой ресторан открыть, посмотрел на рынок: это океан, где плавают акулы. И подумал: зачем мне туда прыгать? Зачем делать вторые «Горынычи»? Я создал собственный мир, база которого — аутентичность, и поплыл в нём. Начал сам создавать все продукты в своём бизнесе. Строю вертикально интегрированную компанию, чтобы на каждом этапе создания проекта и его дальнейшей работы нести ответственность — от дизайна до продукта.

Например, сейчас я строю четвёртый филиал Masa Madre. Там будет стоять мукомолка, чтобы перемалывать зерно в муку для нашего хлеба. Но на этом я не остановился. Моя боевая мама, главный пекарь Ольга Киселёва, слетала в Австрию, познакомилась с местными пекарями, оторвала несколько колосков австрийской пшеницы, привезла сюда и высадила у себя дома. Сейчас у неё уже первый урожай. В следующем году будем выращивать свою австрийскую пшеницу. Она обладает другими качествами по сравнению с той, что есть на рынке. Поэтому и хлеб будет другим по качеству и вкусу. Он будет отличаться от всех.

Поэтому я выбрал свой путь и иду по нему. Моё второе бизнес-правило — делай своё.

А третье — уважай коллег по цеху и людей, с которыми работаешь, и показывай им пример собой. Какой ты, такая и жизнь вокруг тебя. У меня прекрасная команда, ко мне стоит очередь. Значит, правило бизнеса работает.

Кризис лопает мыльный пузырь, надутый никчёмными рестораторами и непонятными бизнесменами. Они начали открывать проекты на растущем спросе, совершенно не заботясь о продукте и его качестве. У людей были деньги, они ходили в рестораны, им было всё равно, что есть и пить. А сейчас денег не так много. Начался настоящий кризис.

Можно сколько угодно отчитываться в кабинетах: стоимость продуктов растёт, зарплаты растут, налоги — значит, и мы должны повышать цены. Но люди начали считать деньги и выбирать, к кому ходить. К Пете Педалькину, который «напедалил» себе ресторанов во время высокого спроса, или к Денису Николаевичу Бобкову, который по крупинкам создаёт каждый проект и качественный продукт. Естественно, гость идёт ко мне и отдаёт деньги.

Теперь они думают: спокойно сидеть на деньгах или вложить их в идейных людей. И я не один такой. Если есть правильная идея, деньги найдутся.

И, естественно, важна финансовая модель. Инвестора интересует окупаемость.

Если проходим — иду дальше. Если не проходим — тоже иду дальше, только в другом направлении. Нормальный срок окупаемости модели — четыре-пять лет. Мои рестораны требуют инвестиций примерно 500 000 ₽ на квадратный метр.

Однажды я решил стать шоколадным магнатом. Во время пандемии ко мне пришёл мой бывший генеральный директор и рассказал, что его друзья продают шоколадную фабрику. Я сказал: «Ну окей», понадеялся на него и отдал фабрику в управление. В итоге мы зафиксировали убыток около 70 миллионов рублей и всё закрыли.

То есть я за два года взял 70 миллионов, выкинул их в помойку и сделал вывод: не лезь туда, чем не сможешь заниматься. Всё, что касается HoReCa, — моё. Всё за её пределами — не моё.

Я создал телеграм-канал только для того, чтобы никого не потерять. Начал транслировать там свою точку зрения, ничего не придумывая и не выдумывая. Все посты пишу сам — и у меня стало получаться. Людям понравились мои мысли, мой сленг. По сарафанному радио обо мне начали узнавать и приглашать на выступления.

В моих ресторанах нельзя оплачивать еду по QR‑коду, кроме Masa Madre. Но там это часть концепции.

Если ответ будет логичным, а не из области фантастики, тогда да. Правила Бобкова плюс ответ на вопрос «Почему ты?» — и всё будет чики-пуки.