Гузель
Санжапова

Я говорю: привет, меня зовут Гузель, я 13 лет развиваю маленькую деревушку на Урале. Это Малый Турыш в Свердловской области — деревня моей бабушки. Мы там устраиваем всякое весёлое. Когда-то всё началось с производства мёда и варенья, потом появился глэмпинг, потом фестиваль и ещё «33 несчастья». Это очень долгий и интересный путь. И ещё меня часто называют социальным предпринимателем, потому что изначально мой бизнес ставил во главу угла развитие деревни и её инфраструктуры.

Фестиваль называется «Посреди нигде». Главная его цель — дать возможность людям из больших городов дышать, орать в поле, быть без связи и чувствовать себя свободными. При этом у нас есть лайнап и все модные слова, которые присущи городским фестивалям: фудкорт, удобство и вот это всё. Но основная задача, опять же, — развивать деревню. Люди из городов приезжают отдыхать в безопасное пространство на один день. При этом они чётко понимают: я приехал просто потусоваться на фестивале, но деньги, которые я здесь оставлю, будут служить жителям из этой деревни.

Да, фестиваль идёт один день. В первую очередь к нам едут из Екатеринбурга, Перми, Москвы, Санкт‑Петербурга.

Давай начнём с главного. Когда деревня на 50 человек, и ты много лет там работаешь, ты для кого-то дочка, для кого-то внучка, для кого-то сестра. Когда там 20 домов, мне не нужно делать опрос. Достаточно денёк походить по гостям, и мне всё расскажут. Для меня мерило — то, что говорят люди в деревне, и насколько они готовы включаться в этот движ. Раньше все говорили: «Это вообще что такое? Зачем это надо?» А теперь говорят: «Гузель, если вдруг надо покосить или где-то помочь — пожалуйста, приходи. Скажи нам заранее, мы всё готовы сделать».

10 лет назад, когда я начинала работать с деревней и говорила, что нужно развивать инфраструктуру, строить детскую площадку, проводить воду, вывозить мусор, люди отвечали: «Ничего не надо, давайте так оставим». Потому что они не знали, что может быть лучше, и это зависит от нас. А теперь на следующий день после фестиваля ко мне подходит каждый, кому не лень, потому что мы со всеми в контакте.

В самом начале моя мотивация была помочь папе с пасекой. Потом мне хотелось помочь бабушкам, которые собирают ягодки для нашего мёда и варенья. Потом хотелось помочь всей деревне и показать: смотрите, реальность может по-другому разворачиваться, если мы все вместе объединяемся и что-то делаем. Сейчас я понимаю, что в первую очередь помогаю себе. И всё это — побочная история помощи себе и доказательства самой себе, что я многое могу.

Ещё важная штука в том, что я создаю прецедент. В какой-то момент я осознала, что мне под силу делать задачи, которые кажутся невозможными. При этом понимаю, что тысячи предпринимательниц смотрят на это как на сериал: «О боже, они сгорели! Ой, у них потоп! О боже, фестиваль! И этот Джон Сноу до сих пор жив?» Сегодня я делаю историю, на которую смотрят. И мне очень хочется показать: если в тебе достаточно сил, ты с собой в ладах и любишь то, чем занимаешься, — можно сделать очень многое, даже когда вокруг все говорят, что от тебя ничего не зависит.

Я все годы рассказываю и объединяю людей «за», а не «против». У нас все быстро бегают толпой, когда «против» чего-то. А я много лет строю историю, когда мы «за». Это первое. Второе: людей сильно подкупает честность и простота. Мне кажется, этого не так много в больших городах. Мы все на сложных щах, все куда-то несёмся, такие важные. А в деревне всё просто. Я тоже умею быть важной, у меня тоже есть куча статуэток или ещё чего-то. Но это вообще всё равно, когда ты в поле. И если медведь из-за угла — мы все тут одинаковые. Людей ещё подкупает то, что хочешь не хочешь, если ты сам в деревне у бабушки не был, были твои родители. То есть деревня, мне кажется, для каждого россиянина — что-то очень щемящее и любимое. Я бы даже сказала, в каких-то местах святое.

Чётко помню, что мне было непонятно, когда шла в Москве в магазин. А это откуда? Кто это сделал? Когда это произвели? Откуда мёд, откуда ягодки? Поэтому я изначально старалась рассказывать историю и показывать: смотрите, вот папа, вот пасека, вот бабулечки ягодки собирают, вот банка. Да, этого никогда не будет много. Но мне хотелось, чтобы у продукта было своё лицо и свой голос. Ровно так же и у фестиваля: есть свой почерк, голос и ценности. И мы идём немного вразрез, я бы даже сказала, поперёк в каких-то местах.

Всё идёт одно за одним. В конце 2023 года у нас случился пожар. Сгорел склад, гараж, вся техника, тракторы, машины — вообще всё. Осталось только здание производства, и, слава богу, все живые люди. Это было первое, когда ты оглушённый смотришь и понимаешь, что сгорело примерно 10 лет работы. Но объявляешь краудфандинговый сбор — и нас тогда поддержало 5000 человек, которые сказали: «Ребята, держитесь, вы не одни».

Когда сбор завершился, мы собрали 6 млн ₽, купили б/⁠у трактор и машины, чтобы как-то обслуживать производство. Ведь если в деревне нет техники, и ты в 200 километрах от большого города — всё, до свидания. Это точка. Но люди поставили запятую и сказали: «Нет, пожалуйста, мы с вами». И это был момент, когда я подумала: лучшее, что могу сейчас сделать, — это фестиваль, чтобы сказать спасибо всем тем людям, которые нас тогда поддержали.

Проходит несколько месяцев. Я делаю презентацию про первый фестиваль, лечу в Москву, и мне присылают много фотографий, где наш деревенский глэмпинг стоит в воде по самое «не балуйся». Я на это смотрю и думаю: ладно, ещё сколько-то миллионов сейчас уплывает в речку, которая всегда была ручьём.

Первое, я бы сказала, что только любовь может спасти, когда вокруг рушится мир. Для каждого она может быть своя: любовь к дому или к близкому человеку. Но это однозначно слово, которое правит миром. Второе — ты должен чётко знать, куда идёшь, и знать ответ на вопрос «зачем». Тогда ты выстоишь. Третье — ничего не случается просто так. Всё зачем-то нужно. Непосильной задачи не бывает.

Я чётко помню своё предынфарктное состояние: не можешь дышать, сердце колотится, прошибает холодный пот, ничего не можешь сделать. При этом спустя пять часов я уже летела на Урал, смотрела на это пепелище и говорила: «Мало кому на Новый год Боженька дарит такие декорации». Но у меня вопрос каждый раз: «А что делать-то будем?» Я пошла делать и рассказывать, а не молчать. Это тоже важно — когда рассказываешь историю, быть уязвимым, простым человеком.

Глэмпинг сейчас — закрученные сваи. Всё очень постепенно. Производство работает, но могло бы работать масштабнее. Фестиваль мы пересобираем. Он точно состоится, но меняем стратегию внутри. Раньше мы фокусировались на том, чтобы у нас было много брендов в поле, громкие коллаборации, и не так важно, сколько приедет гостей. Важнее было собрать классный продукт, за которым потянутся люди. Сейчас мы продукт собрали и идём его показывать. Это то самое стратегическое «переобувание». Я работаю над тем, чтобы люди сейчас сказали: «Мы туда едем».

У нас будет секретный гость. Если ты про хедлайнера — не скажу. Будут прекрасные уральские группы, их много. Если говорить про Москву, группа «Сова» начинает шуметь — это наши уральские ребята, я очень горжусь. Поэтому обязательно будет лайнап, поле, веночки из цветов, красота, коровы. Понятное дело, еда: плов на костре и это всё мы умеем. Но если хотите картофельные вафли с лососем и авокадо — тоже приготовим. Будет маркет с нашим вареньем и другими классными брендами. А в пересетапах — тишина. Мы отличаемся тем, что всегда даём людям возможность помолчать. У нас большое поле и мы сказали, что никогда больше 2000 гостей не будет, поэтому даём много свободного пространства. Это не «Пикник Афиши», где может быть тесно. Это совсем другой формат фестиваля, когда свободно.

Абсолютно точно. Мы сказали, что наша задача — сделать так, чтобы билеты покупали в декабре. Либо ты просто не попал.

Почему жёсткая? Моя задача — чтобы людям, которые живут в Малом Турыше, было комфортно. Их там всего 50. Представь: 2000 гостей на 50 человек, живущих в деревне. Это большая нагрузка. Поэтому у нас никогда не будет массового фестиваля. Он всегда будет маленьким, и мы всегда будем об этом говорить.

У нас есть интернет‑магазин. Можно зайти и заказать варенье в любую точку России, всё это прекрасно едет курьерской компанией. Мы есть во «ВкусВилле». Плюс мы профессионально работаем на рынке корпоративных подарков. С сентября начнётся важный сезон для нас, когда мы делаем классные подарки с историей — например, адвент‑календари из деревни для крупных красивых брендов. Это подарок, который ты будешь дарить своему будущему партнёру, коллеге, журналистам. И о нём есть что рассказать, потому что подарок необычный. Твоя компания решила поддержать классных ребят из деревни, которые сделали всё красиво, вкусно и реально сделали в деревне. Эти подарки тоже с сильным социальным подтекстом.

Мы сейчас базово будем решать, как существовать в условиях растущей логистики. Вполне возможно, что часть продукции будет производиться ближе к рынку. Будем искать какую‑то часть производства, которая не зависит от сезона. У нас есть сезон, когда все ягодки и травы созрели: мы их заготавливаем и дальше используем по назначению. Возможно, часть производства перенесём ближе к Москве. Это то, что нам предстоит решить сейчас, исходя из экономики.

Первое, что я спрошу: какие у тебя задачи? Это я очень хорошо понимаю. Всегда есть бизнесовые задачи и KPI, которые надо выполнить. Но по какой‑то причине ты же ко мне пришёл. Соответственно, я в первую очередь попытаюсь понять, как мы можем быть тебе полезны. Это очень важно — чтобы все галочки были проставлены, а потом уже будем разговаривать про деньги.

Сейчас контекст сильно поменялся. Решать будет тот, кто хорошо зарабатывает, но не забывает о своей социальной миссии. Если отлистать лет на 5–6 назад, можно было думать сначала о социальной миссии и попутно зарабатывать: деньги были всего лишь инструментом. Сейчас — точка невозврата, когда надо очень быстро «переобуваться».

Ребят, всем желаю классного терапевта рядом.

Терапевта и бухгалтера, да.